Близнец


Близнец


«Каждый имеет в сердце свое «кладбище», куда никого не пускает – там только его страхи, его боль, сомнения и надежды».
(Чингиз Абдуллаев)

Говорят, моя мать обладала слабым здоровьем и умерла при родах. Кроме, как поверить в это, ничего больше и не остаётся. Карма, судьба, ошибка врачей... важно одно – матери у меня не было.

До девяти лет нас воспитывала бабушка – мать моего отца. Через год после ее смерти отец женился на молодой родствен‐ нице. Этакий брак по расчету. С обеих сторон. Ему нужна была жена, ухаживающая за ним и детьми, а ей, наверное, его деньги. Отец редко находился дома из‐за ответственной работы, часто задерживался допоздна, поэтому мы его мало видели.

Ах да, позвольте представиться. Я – Эмиль. Второй. А первый – мой брат‐близнец по имени Мика. Мы с ним на одно лицо, вернее, были такими на момент последней встречи...

Вы думаете, близнецы должны быть дружными и любить друг друга? Я тоже был такого мнения...


Я никому никогда не рассказывал того, что произошло на самом деле. Поведать об этом покойному дяде не удалось – не успел. А сейчас вся эта история выплёскивается из моей души тёмными волнами Каспийского моря, и – строчка за строчкой – ложится на экран монитора. Больше нет сил молчать.


Мы родились в большом светлом доме, окружённые заботой нянек, натянутой улыбкой отца, пахнущего дорогим одеколоном, и мачехой, мечтающей избавиться от обузы, в частности, от меня.


Мика рос здоровым, веселым мальчиком, его мало что беспокоило, тогда как я рос полной его противоположностью. Я вечно болел, был на редкость замкнутым ребенком, почти никогда не смеялся и вообще, не вызывал к себе никакого чувства, кроме жалости. Как правило, с годами жалость перерастает в раздражение и желание избавиться. Что, в сущности, и произошло...

К Севиль – так звали мою мачеху – я не мог привыкнуть. Похоже, её это нисколько не беспокоило до того самого момента, когда я случайно наткнулся на неё и нашего водителя. Будучи ребёнком, я не вполне мог осознать, что именно происходило между ними, но какое‐то неприятное чувство глубо‐ ко засело в моём детском и слишком чутком сердце…


… Показная идиллия в доме с того момента бесследно улетучилась. Севиль постоянно меня ругала, жаловалась отцу, приписывая мне то, что я даже не мог предположить.

– Мика, как ты думаешь, Сева меня ненавидит из‐за того, что я видел ее с Тариком? – шёпотом спросил я как‐то брата перед сном. Помню – Мика ничего не ответил.

Через два месяца меня отправили в Истанбул, к дяде. Севиль уговорила отца отдать меня в закрытую школу для детей, требующих особого внимания. Мачеха уверила отца, что это единственный способ «хоть что‐то сделать» из такого странного ребенка, как я. Сейчас я думаю – она списывала все на мою, так сказать, неполноценность...

Вы понимаете о чем я? Она всячески пыталась доказать, что не все в порядке с моей психикой, и я нуждаюсь в тщательном уходе…

…В аэропорт меня вёз Тарик, отец был на работе, Сева спала, а Мика...

…Мика просто не попрощался...

Часто задумываясь об этом, мне сложно понять две вещи. Как меня отец отпустил и почему мой родной брат не захотел попрощаться? Хотя, разве все люди, которые находятся рядом с нами по воле судьбы, обязаны нас любить? Думаю, нет...

Истанбул стал моим родным городом. Семья моего дяди была совсем не маленькой. Две дочери старше меня и сын, младше меня на год. Дети меня не слишком любили, но и не обижали. Может, боялись дяди, а может, просто не хотели со мной связываться.

В Истанбуле я окончил школу, поступил в медицинский университет. Дядя, по натуре довольно скупой на похвалу человек, часто хлопал меня по плечу и говорил:

– Ты очень смышлёный парень, Эмиль. Далеко пойдешь, InshAllah.

Дядя был очень набожным человеком, поэтому часто брал меня в мечеть. Он научил меня молиться, рассказывал истории, часть из которых была его выдумкой, как я понял сам намного позже, перелистав груду религиозных книг.

Стоит ли говорить, что никто из родных так ни разу и не навестил меня. Спустя много лет Арзу, старшая дочь дяди, как‐то рассказала мне, что мой отец дал дяде кругленькую сумму за то, чтобы тот меня воспитал, как своего. Наверное, тем самым отец пытался удержать возле себя Севиль. Хотя я не думаю, что она собиралась от него уйти, отказавшись от той роскоши, в которой жила.

Когда я окончил медицинский университет с отличием, меня сразу направили на практику в Германию, где я прожил около десяти лет.

Вполне возможно, я бы и остался там жить, женился, завёл детей, следуя традициям здорового общества, но внезапная болезнь дяди заставила меня вернуться в Истанбул.

Арзу написала мне короткое письмо:

«Салам, Эмиль. Как поживаешь? Слышала, ты стал известным врачом. Что ж, поздравляю…»

Прочитав первые строки, я подумал: детям моего дяди всегда претило то, что, несмотря на все невзгоды судьбы, я учился лучше них.

«…Папа захворал, последнее время редко встаёт с постели. Вчера попросил написать тебе, сказал, что хочет видеть. Я передаю тебе его просьбу, а ты уже сам решай. Ну, будь здоров братец. Арзу».

Решать тут было нечего. Дядя был единственным человеком, относившимся ко мне с неподдельной искренностью, по‐ этому я следующим же утром заказал билеты на ближайший рейс.

Истанбул встретил меня проливным дождем, словно оплакивая предстоящую встречу с дядей... Он очень постарел за время моего отсутствия. Сердце ослабло – дядя уже не вставал с постели.

– Как вы, дядя Ислам? – посмотрел я ему в глаза, присев на краешек кровати.

– Ничего, Эмиль, дышу пока, как видишь. А ты, как я погляжу, возмужал, повзрослел. Годы в Германии пошли на пользу, – сказал он, тяжело дыша.

– Да, всё хорошо, слава Аллаху, – ответил я.

– Аллаха вспоминаешь, это хорошо, – прошептал дядя. – Недаром, значит, тебя учил... Я… вот что хотел тебе сказать, Эмиль, сынок. Тебе в Баку надо к своим наведаться, посмот‐ реть, что и как... Я слышал, брат твой женится.

Я усмехнулся:

– Да, что вы говорите, дядя! Они же от меня избавились!

– Ничего, в жизни всё бывает, но поехать надо. Поезжай, посмотри. Вот ты какой стал – пусть увидят.

– Да не нужны они мне, сам отлично справляюсь. Я квартиру купил себе, отлично зарабатываю, считаюсь одним из известных хирургов Германии, – с гордостью ответил я.

– Знаю, сынок, знаю... Сон я вижу, вот уже который месяц. Ангел приходит ко мне и говорит: «Скажи Эмилю, пусть поедет на Родину». Не подумай, что старик с ума сошел. Этот сон вещий, я чувствую, – произнёс дядя и устремил свой взгляд куда‐то сквозь меня. – Это моя последняя просьба к тебе, – сказал он резко, схватив меня за рукав и посмотрев в глаза.

Дяди не стало тем же днём. После поминок я купил билет в Баку.

Баку встретил меня мокрым снегом, пронизывающим ветром, полупустыми, ночными улицами и неразговорчивым таксистом. По мне, так мог бы вообще не встречать...

Звонок в дверь, знакомую до боли, неприятным эхом раздался у меня в голове... «Хоть бы не открыли», – подумал я, но услышал звук от замочного щелчка.

Вы хоть представляете, что может принести один короткий звонок в дверь? Нет, вы даже не представляете – он может перевернуть жизни многих!

Перед моими глазами поплыли кадры из будущего...

Брат, конечно же, женится на красивой нежной девушке. Вполне возможно, между ними не будет никаких чувств. Он вступит в брак по настоянию отца, а она выйдет замуж, чтобы хоть как‐то поправить положение ее бедной семьи.

Так вот, вы знаете, что скрыто за одним нажатием на звонок в дверь?

Непредвиденная беда – у жены моего брата случится выкидыш, так как тот изобьет ее после очередной пьянки с друзьями, после чего бедняжка окажется в больнице. Лицо моей мачехи, искаженное злостью: «Что тебе тут надо, порядок наводить приехал? Сами справимся!»

Усталое и почти ничего не выражающее лицо отца. Толком я его и не запомнил. Едкая ухмылка брата: «Да она сама упала, пару дней в больнице побудет и оклемается...»

Ну, так вот… за этим звонком в дверь будут раскрыты все мои обиды, скопленные за долгие годы.

Ночной визит к молодой жене брата в больницу. Просьба бросить его и уехать со мной, но прежде подписать бумагу, о том, что забрал ее он... Пусть потом сам разбирается с поли‐ цией. А потом, как на автопилоте: приемная больницы: «Да, забираю, да, муж». И подпись: Керимов М.

Дверь распахнулась, а я продолжал стоять с сердцем, бешено колотившимся в груди.

– Вам кого? – с милой улыбкой спросила девушка. Пытаясь овладеть собой, я прохрипел нечто несуразное.

Мол, простите, ошибся адресом и сделал шаг назад...

Девушка пристально посмотрела в темноту, которая меня окружала, пытаясь разглядеть мое лицо. Резко развернувшись, я побежал вниз по улице.

Ночной холод пронизывал мою заблудшую душу, сильный дождь хлестал по щекам, как бы наказывая за злость, поселившуюся в моем сердце!

Перебегая улицу, меня ослепил свет проезжающей машины – я поскользнулся и упал...

От сильного удара я, видимо, на секунду потерял сознание. Меня пробудил чей‐ то крик и звук разбитого стекла. Поднявшись на ноги, все еще качаясь, я подошел к разбитой машине. Люди скопились около человека, лежавшего на земле.

Молния пробила мое жестокое сердце. Расталкивая людей, я кричал:

– Пропустите, я – врач, я – врач...

Мика смотрел на меня своими темно‐серыми угасающими глазами... Я держал его за голову и шептал:

– Я с тобой, я с тобой...

В какой‐ то момент он улыбнулся и еле слышно прошептал:

– Прости...

…Боюсь, мне придется прервать своё письмо, так как в соседней палате проснулся больной. Да, забыл сказать, что долго уже живу в Баку, работаю в местной клинике, а по выходным дежурю в больнице.

Я даже не знаю, что заставило меня написать Вам это письмо...

Просто... Просто хочу себя простить... Простить за те мысли, которые я испытывал, стоя у дверей дома моего брата... За ту злость, которая жила в моем сердце...

… За брата, которого я...



Автор: Нармина Мамедзаде


25-03-2016, 00:181128
← Вернуться
Пришлите нам свои проекты и идеи: info@baku-eto.az
Facebook
Реклама

Опрос
 

Я люблю Баку за... ?

За то, что он есть.
За доброту и гостеприимство бакинцев.
За воспоминания, которые с ним связаны.
За море, солнце и кябаб
За то, что я бакин-ец (ка)

 
 
Демо: Всплывающее окно при загрузке сайта с помощью CSS3 и немного javascript